— Bienvenidos a Mesa y mantel. Hoy, Javier Quesada, de Sevilla, nos habla de su domingo familiar. Javier, ¿a qué hora se junta la familia? — A las dos en punto, trece personas entre primos y tíos. Cuando acaba el cocido, empieza la mejor parte: la sobremesa, que dura unas dos horas. Mi abuela, que tiene ochenta y cuatro años, manda en la mesa y nadie discute.
— Добро пожаловать в «Меса и мантель». Сегодня Хавьер Кесада из Севильи рассказывает нам о своём семейном воскресенье. Хавьер, во сколько собирается семья? — Ровно в два, тринадцать человек между кузенами и дядьями. Когда заканчивается кочидо, начинается лучшая часть: разговоры за столом, которые длятся около двух часов. Моя бабушка, которой восемьдесят четыре года, правит за столом, и никто не спорит.
— ¿Y la siesta, esa gran tradición? — Creo que la siesta está sobrevalorada: yo duermo veinte minutos, como mucho. Pero no niego que el cuerpo la pida. Dudo que mi generación la defienda como la de mi abuelo, que dormía una hora entera bajo el olivo.
— А сиеста, эта великая традиция? — Думаю, сиесту переоценивают: я сплю двадцать минут, максимум. Но не отрицаю, что тело её просит. Сомневаюсь, что моё поколение будет её защищать, как поколение моего деда, который спал целый час под оливой.
— Última pregunta: sobremesa o siesta? — Sobremesa, siempre: la siesta se recupera; la conversación, no.
— Последний вопрос: посиделки за столом или сиеста? — Посиделки, всегда: сиесту можно наверстать; разговор — нет.